16:25 

"Пепел снов". Теперь банановый.

Я все же закончил свой фанфик под пышным и бессмысленным названием "Пепел снов". Первый опубликованный мною фанфик - это же такое событие, такое событие. Ладно, я перестаю иронизировать и кривляться. На самом деле, я рад, что написал его и закончил. Рад, что люди его прочитали. Написать фанфик - это самый короткий путь к повышению самооценки. Но проблема в другом. Проблема в том, что на фикбуке твориться какой-то кошмар и все приличное из фандома находится именно в дневниках. Поэтому я спасаю свой кусок творения и помещаю его в свой уютный дневничок.

Автор: Ray G O'Diran
Бета: беты нет
Название: "Пепел снов"
Фандом: "Хоббит: Нежданное путешествие"
Дисклаймер: Играю с чужими игрушками, а потом все кладу на место, никакой пользы не извлекаю.
Предупреждение: слэш, инцест, насилие
Рейтинг: R
Пейринг: Кили/Фили; среди прочих персонажей Элронд, Торин, Линдир, гоблины
Жанр: слэш, ангст, психология, драма, романтика
Описание: по заявке :"Фили сходит с ума,видя как пытают брата.Последний выживает,но Фили не верит,что он жив". Пожалуй, впервые в жизни Кили, младший брат и любимый племянник, столкнется с серьезной проблемой, к которой вовсе не готов. От успешного ее разрешения зависит жизнь любимого человека.

Мы сpажались за смеpть, защищая пылающий гоpод,
И тепеpь лишь на паpу часов нам отсpочка дана.
Посмотpи, бpат мой младший стоит - он совсем еще молод.
Отпусти его, князь, за двоих я отвечу сполна!

Как же кpовь гоpяча...
Чеpной птицею с плеча
Улетит моя душа,
А судьбе не помешать!

Отпусти его, князь, ты же видишь - он смеpти боится.
Он так мало пpожил, он не должен был воином стать.
Ты же слышишь, как бьется душа пеpепуганной птицей -
Hеужели за битву ты кpовь не устал пpоливать?

Hо в глазах твоих сталь -
Чужака тебе не жаль.
Что тебе мои слова!
Сталь меча всегда пpава!
-Тем Гринхилл, «Защитники Шаэрравэдда».
О, этот тошнотворный запах. Гоблины воняют так, что спутать невозможно: сладковатый, тяжелый, резкий запах забивает ноздри и отравляет легкие. Большеногие, длиннорукие, с маленькими головами и короткими шеями, цепкими пальцами эти уродливые создания издают визгливые звуки, напоминающие свиней в свинарнике. А внизу, по деревянному помосту в припрыжку шлепают кривые длинные лапы – все с перебитыми или вовсе отсутствующими пальцами, с поломанными когтями цвета дешевого табака. Под омерзительной, покрытой коростами и бубонами прозрачной кожей, ходят ходуном кости. Грязные, в сомнительных пятнах набедренные повязки задираются при каждом нелепом прыжке.
И как этим выродкам удалось захватить тринадцать лучших гном всего Средиземья? Этот вопрос стучал в голове Фили все время, пока его живым потоком тащило к главному помосту, где на гигантском троне расположилась здоровая свиноматка.
Все гоблины разом затихли, когда главный из них, увенчанный корявой короной начал изрыгать насмешки, потряхивая опухолью под подбородком. Торин вышел вперед, говорил гордо и твердо, как подобает настоящему королю. Только Фили уже догадался, что разговорами от этого комка жира не отделаться. От него воняло, но не только в буквальном смысле – Фили и отсюда чуял запах, куда более сильный – запах страха. Гоблины боялись Торина и ненавидели его за это. Король гоблинов вылупил круглые опухшие глаза и, наслаждаясь каждым своим словом, старался унизить и разозлить беспомощного Короля-Под-Горой.
Фили коротко огляделся. Город гоблинов был построен так, что сбежать отсюда – задача. Гоблины стояли вокруг неровным кольцом, в общей сложности по… Пока Фили быстро подсчитывал, сколько на центральной площадке гоблинов, переговоры зашли в тупик. Словесная прелюдия кончилась, теперь ненависть этих существ обрушится на гномов, как лавина – а ни у кого еще не было плана.
-Давайте приступим! Начнем с младшего! – Провозгласил король гоблинов, потряхивая выменем под подбородком. Гоблины взорвались ликующим визгом. Фили заметил, как произошло что-то странное впереди. Гномы покачнулись, Двалин и Балин столкнулись плечами, Бофур и Бифур дернулись вперед, локтями и ногами приложив ближайших гоблинов.
-Что? Что? – Прокричал король гоблинов и его лапы с отвисшим на руках жиром нетерпеливо потрясли скипетром. – Прекратите возню и тащите этого уродца сюда! Мы покажем этой бездомной землеройке, что делают с такими, как он!
Фили не было видно, что происходит, но когда гномы перестали двигаться и вновь замерли, его взгляду предстал Торин. Того удерживали двое гоблинов посильнее, а он, свирепее, чем разбуженный посреди зимы медведь, рычал:
-Какой в этом толк? Гоблин! Тебе нужна моя голова!
Фили вытянул шею, чтобы лучше видеть, и положил руку на плечо в вязаном свитере одному из гномов, стоящему впереди. Тот чуть вздрогнул, но не отодвинулся и головы не поднял. Фили обомлел. Он уставился в затылок Ори, а потом поймал на себе взгляд чуть повернувшегося назад Двалина, за спиной которого стоял младший гном. Во взгляде великана было предостережение и… Сожаление?
И тут пол ушел у него под ногами. Фили вскинул голову. Ледяной ужас, словно паук, пробежал по спине. Он рванулся с места, как ретивый конь. Он так сильно пихнул кого-то сбоку, что одного гоблина выбросило с помоста, и тот с визгом полетел вниз. В какой-то момент Фили даже показалось, что он вот-вот вырвется из этой толпы гоблинов, но тут его остановил гоблинский кулак, врезавшийся куда-то под ребра. Торин продолжал что-то кричать и ругаться, король гоблинов заливался веселым хохотом, его живот и мешок на морде потряхивало от каждого приступа смеха. Фили не кричал, он просто разучился.
Брата оттаскивали к трону сразу пятеро мерзких созданий. Он с отвращением отдергивал руки, но цепкие пальцы держали крепко. Фили дернулся, когда один из гоблинов дал Кили затрещину. Торин обернулся и встретился глазами с распахнутыми глазами Фили. Фили отдал бы все сокровища Эребора, лишь бы не видеть этот ледяной взгляд. Взгляд, стывший болью, злобой и – отчего Фили взвыл, как раненая собака – обреченностью.
Кили в клубке гоблинов оказался прямо перед троном. Король уселся напротив, с комфортом расположившись и вытянув толстые, будто стволы деревьев, лапы.
-Друзья, - обратился он к своим гоблинам, чуть подавшись вперед. Гоблины глупо уставились на него. – Угощайтесь!
Гоблины, как тараканы, засуетились и заползали вокруг, издавая все те же визгливые покрикивания. Кто-то из них ржавым ножом распорол застежки на куртке и рубашке Кили, сделав это так неаккуратно, что оцарапал кожу. Он стащил разрезанную одежду и стал ее осматривать, лазая по карманам. Другой быстро и ловко свел руки гнома за спиной и связал длинной веревкой. Второй ее конец был быстро перекинут через трос над помостом, по которому перемещались корзины с чахлыми гоблинами-писарями. Пока все это происходило, король прикрикнул:
-Поверните его лицом к гостям! Пусть Торину будет хорошо видно!
Фили все еще держался за ушибленный живот, хотя боль уже прошла. Мир стянулся до одного помоста, до одной точки в пространстве. Кили метался взглядом по толпе гномов и гоблинов перед ним, но не издал ни звука. Все было готово, король взмахнул скипетром, и гоблины вчетвером потянули веревку. Когда веревка дернулась, было мгновение, когда Кили нашел лицо брата среди всех гномов, но тут же его глаза закрылись от боли – руки, заведенные назад, заломило, хрустнули плечевые суставы.
Фили почувствовал, словно его собственная жизнь утекает у него сквозь пальцы…
...Кили едва касался деревянного помоста ногами. Почти весь вес приходился на вывернутые руки. Он не открывал глаз, зажмурившись и стиснув зубы, на лбу выступила испарина.
-Что, бездомный король? – Расхохотался гоблин. – Интересно? Я предлагаю, - гоблин развел руками: - Добавить огоньку нашим посиделкам!
Когда белую кожу Кили стали обжигать раскаленными прутьями, Фили не выдержал:
-Торин! Скажи им, что им нужно! Скажи им! Скажи! – Фили чувствовал, как слезы ярости кипят у него в глазах, как странно хрипло звучит его голос.
-Фили! Это бесполезно.
Король гоблинов встал со своего места и, наклонив голову в один бок, словно плохо слышал, наблюдал за сценой. Наконец он вскричал со злорадным смехом:
-Торин Дубощит! Так ты общаешься со своими верными воинами!
-Закрой пасть, - отозвался Торин.
Фили не помня себя взмолился:
-Отпустите его! – Гоблин желто-карими глазами уставился на него. – Он уже получил свое! Возьмите лучше меня! Я племянник Торина! Я ему как сын! Возьми меня!
-Фили!
Фили не было стыдно. Он чувствовал, что все катится к самому обрыву, к самому краю – за которым бездна и боль. Боль, которая будет намного страшнее любых пыток. Он был готов и дальше умолять короля гоблинов, но вдруг умолк.
-Не будь такой мерзавкой, братец, - вывел его из истерики голос откуда-то из-за спины гоблина. Фили дернулся, чтобы увидеть брата. Суметь проговорить фразу так, чтобы быть услышанным, отняла у Кили много сил. – Очередь занимал я.
Король гоблинов пару мгновений думал, но после возликовал. Из всей кучи свалившихся в их пещеру гномов он выбрал по чистой случайности…
-Племянники Торина! Вот так удача!
Торин опустил плечи.
-Вырежу из кожи принцев повязку себе на зад! – Расхохотался гоблин и оказался у Кили. – Жаль попортили уже! – Он ткнул толстым пальцем в обожженную грудь гнома. Кили зашипел. – Ну да ладно! – И, вырвав ржавый кривой кинжал у своих подручных, король гоблинов провел лезвием вдоль бока гнома, от самой поясницы до плеча.
-НЕТ! – Фили взвыл и заметался. Он шатнулся вперед, но его с силой отпихнули назад, он развернулся, крутанулся на месте, снова дернулся вперед, осекся, с новой решительностью рванул на колонну гоблинов. В ушах стоял стон Кили. Гоблин рассек и второй бок.
-Однако как мне это нравится, Торин! – Продолжал потешаться гоблин, болтая из стороны в сторону мешком на шее.
-Нравится пытать тех, с кем не можешь справиться в честном поединке? – рычал Торин. Он, напротив, был неподвижен, как изваяние в стенах Эребора.
-Мне?! – Гоблин в притворном удивлении развел руками, словно случайно царапнув лезвием ножа ожог на ключице Кили. – Это не я. Это ты! – Он указал ножом на дядю. – Причем, заметь, пытаешь ты двоих!
Фили уже не мог сдержать слезы. Он повис на руках Бифура, удерживающего его от очередного броска на ряд гоблинов и взмолился:
-Торин! Торин, пожалуйста! Сделай что-нибудь! Они же убьют его! Они убьют его!
Торин посмотрел на племянника все тем же решительным ледяным взглядом. Позорил ли Фили род королей сейчас или нет, но Торин ничего не отвечал.
-Пожалуйста!
Бифур сзади пробормотал:
-Сынок, возьми себя в руки…
-Дядя! Пожалуйста! Сделай что-нибудь! Дядя!
-Да, дядя, пожалуйста! – закривлялся король гоблинов и одной рукой дернул веревку, заставляя Кили полностью повиснуть на вывернутых руках. Фили взвыл с братом в один голос.
-Я сделаю и скажу все, что ты хочешь, - прогрохотал Торин, словно гром в осеннюю бурю. – Отпусти мальчишку!
Гоблин разжал пальцы и Кили рухнул на землю. Морда короля гоблинов изменилась. Он стал вдруг серьезным и по-настоящему пугающим.
-Ты, Торин, будешь делать и говорить все, что я захочу, - выговаривал он каждое слово, неотрывно глядя Торину в глаза. Фили смотрел только на брата, лежащего на досках. Гоблин поставил ему на спину одну лапу, придавив гнома и заставив зажмуриться. – Но сначала, ты будешь смотреть, как я снимаю шкуру с каждого из твоих друзей… И родственников.
Фили казалось, что он слышит, как хрустят ребра брата. Еще бы чуть-чуть и огромная туша раздавила бы гнома, но гоблин пнул Кили и с презрением бросил своим:
-Вы меня слышали.
Король гоблинов развернулся и направился к трону. Гоблины, потрясая пиками, бросились к Кили как свора голодных собак.
Теперь уже не только Фили закричал и что было сил, что было мочи, рванулся вперед. Все гномы бросились на защиту младшего наследника Эребора, но сколько бы гоблинов не падало, по их побитым телам тут же подбегали другие. Словно крысы, гоблины топтали упавших, не давая безоружным гномам ни на шаг приблизиться к трону.
Фили, казалось, порвал глотку. Он швырял гоблинов, одному оторвал ухо, еще одному выбил челюсть, третьему выбил глаз. Но никак он не мог не то что добраться до Кили, но и увидеть его. Как медленно стучало время в висках – все вдруг почти замерло. Фили свернул шею очередному гоблину, но пропустил удар древком копья. Гномов потеснили. За толпой копошащихся гоблинов, озлобленных внезапной непокорностью пленников, мелькнуло что-то красное, на самом помосте.
-Кили! – Обезумев позвал Фили. Ему необходим был ответ, необходимо было увидеть, узнать, сделать хоть что-нибудь.
Он отпихнул в сторону гоблина, пытаясь разглядеть, что же это алого цвета не шевелится там, где должен быть его любимый брат.
Сверкнул за мельтешащими розовыми тельцами избитый и изрезанный Кили, без движения лежащий на мокром от крови и пота помосте.
Фили хотел было закричать изо всех сил, но что-то вдруг оборвалось, треснуло и пронзило его насквозь болью. Он задохнулся, крик застрял в горле как комок рвоты, он только выдохнул: «Нет!». И все померкло. Все безвозвратно и навсегда исчезло.

Призрак твой тревожит мой сон.
Я зову, но ответа нет.
Песня ветра похожа на стон,
Бесконечен полуночный бред.
Лютня плачет в руках,
Слёзы примет река…
Травы имя твоё поют,
Образ тает во тьме,
Песней руки мои зовут:
«Возвращайся ко мне».
-Тем Гринхилл, «Возвращение в Сиваност».
Ривенделл спал. Хотя, если подумать, это место пребывало в сонном состоянии вне зависимости от времени суток. Монотонно шумящие реки, постоянный шелест листвы старых деревьев и беззвучно передвигающиеся эльфы, похожие на призраков, наводили такую невообразимую скуку, что хоть обратно к гоблинам.
-Рад видеть, что мои гости идут на поправку.
Кили, полулежа расположившийся в витом белом кресле, обернулся на голос. Во дворик, освещенный утренним солнцем, как всегда неслышно, вошел Элронд. Кили угрюмо ему кивнул, но тут же вернулся в исходное положение. Он низко сполз в большом кресле, твердо поставив обе ноги на каменные плиты. Элронд прошел вперед – Кили мог судить о перемещениях властителя эльфов только по шорохам его длинного девчачьего одеяния. Кили вздохнул и, потерев глаза, сообщил:
-Слушайте, не хочу показаться грубым или вроде того, но мне совершенно не хочется сейчас говорить.
Элронд встал у каменных перил, повернулся к гному. Его безбородое лицо было серьезным, словно он был недоволен последней репликой гнома. Однако он чуть кивнул и дружелюбно сказал:
-Я вполне могу это понять. Но все же, я должен прервать твой отдых.
Кили по-прежнему хмуро уставился на Элронда. Пришлось принять более подходящую позу, аккуратно выпрямившись в хитросплетенном жестком кресле.
-О чем вы хотите поговорить? – Буркнул гном, почувствовав небольшое беспокойство. Ему впервые приходилось говорить с Элрондом, учитывая то, что до этого дня с повелителем эльфов говорил либо дядя, либо Гэндальф.
-О втором наследнике Эребора, - сообщил Элронд, и по его лицу было совершенно непонятно, хорошие ли новости или плохие принес король эльфов.
Кили сжал гладкие подлокотники кресла.
-Он очнулся? Ведь он очнулся? – Кили неожиданно для себя самого улыбнулся. – Ведь вы бы не пришли сюда сами просто для того, чтобы сообщить, что все по-прежнему, так? – Улыбка угасла, Кили спохватился и постарался взять себя в руки. – Он очнулся? Или?
Между бровей эльфа пролегла глубока морщина, Кили осекся.
-Нет.
Что-то подпрыгнуло в груди Кили, но тут же Элронд добавил:
-Однако горячка спала. Я пришел сообщить тебе, что жизни твоего брата ничего не угрожает.
Кили почувствовал облегчение, откинулся обратно на спинку кресла. Он расплылся в улыбке и со смехом доверительно сообщил Элронду:
-Это отличная новость, - Элронд молча смотрел на Кили. – Это просто отличная новость! – Кили рывком сел и поморщился от боли в ребрах. Но это была мелочь. – Это значит, что мы сможем скоро выступить? Как скоро он очнется? Я не смыслю в вашей медицине ровным счетом ничего, так что: когда он очнется?
-В любой момент, - Элронд сложил руки в рукава просторного одеяния. – Но не думаю, что как только наследник откроет глаза, ему стоит бросаться на горные перевалы.
-Да бросьте! – Махнул рукой Кили, совершенно осоловев от такой замечательной новости. Он уже два дня маялся в этом царстве меланхолии, так что был полон решимости как можно скорее собрать походный мешок и бегом бежать отсюда в сторону более веселых местечек. – Фили выносливее некоторых. Хороший завтрак, кружка пива – и он будет как новенький.
Элронд, казалось, не разделял энтузиазма Кили.
-Я не сомневаюсь в выносливости гномов, - сказал он твердо. – Но, позволь заметить, что не ты слег в постель и не открывал глаз в течение трех дней.
-Да, на мне все заживает, как на собаке, - со скромной гордостью согласился Кили, проигнорировав упрек. Может, он сейчас и приврал немного, потому что плечи все еще болели и он не мог даже натянуть тетиву лука до упора, но перед эльфом такие подробности ничего не стоят. – На Фили тоже. Просто схлопотал как следует. Но вы ведь эльфы! Вы же разбираетесь во всяких хитрых травах не хуже Оина!
-Спасибо.
Кили хотел сказать что-нибудь еще, но передумал и просто, заметно повеселев, посмотрел Элронду в глаза. Вдруг лицо эльфа неуловимо потеплело и он обратился к счастливому Кили, уже представляющему, как они с братом пустятся в путь по следам Торина.
-Не стоит опережать события, мой друг. Едва избежав смерти, не стоит гнаться за ней вдогонку.
Кили пару раз похлопал ресницами. Это было какое-то бессмысленное высказывание.
-Вы же понимаете, что, чем дольше мы тут просиживаем, тем дальше дядя? Тем ближе он к горе. Пока Фили валяется в кровати, дядя убьет дракона и вернет Эребор!
-Или потерпит поражение. – Кили уставился на эльфа, сдвинув брови. – Никто не может знать своего будущего, юный гном. Может быть, то, что вы остались позади – лучшее, что могло произойти.
-Я не трус, - твердо сказал Кили, вдруг неприятно почувствовав разницу в возрасте между ним и Элрондом. – И Фили тоже. Вы совсем нас не знаете! Что вы вообще можете знать, сидя тут и рассуждая о том, что происходит в тысячах миль отсюда? Мы не собираемся отсиживаться здесь, пока…
-Я не называл тебя трусом, - отрезал Элронд. А потом добавил серьезно: – Когда-нибудь тебе, наследник Эребора, придется повзрослеть.
Кили был бы рад ответить на эту насмешку чем-нибудь обидным, но тут во двор вбежал, или, уместнее сказать, впорхнул какой-то встревоженный эльф:
-Я прошу прощения…
Элронд и Кили повернули головы к взволнованному, как мотыльку, потревоженному в траве, эльфу. А тот перевел взгляд с Элронда, способного даже молчать с повелительным видом, на Кили.
-Там ваш брат…
Кили вскочил.

Сначала вернулся слух. Он услышал, как вдали шумит вода. Много рек, целые потоки несли куда-то свои тайны и мерно журчали вдали. Зашуршало одеяло. Фили кончиками пальцев ощутил прохладный легкий покров, поверх которого лежали его руки. Затем вернулись запахи – чистота, запах воды, много спутанных ароматов листвы, трав, неуловимый свежий запах цветов. Когда он сумел открыть глаза и сфокусировал взгляд, то с трудом повернул голову и нашел глазами вазу с фиолетовыми срезанными цветами, запах которых наполнял всю комнату. Вряд ли он в какой-нибудь таверне. Фили снова уставился в сводчатый потолок. Сердце отсчитывало удар за ударом, а он только начинал осознавать самого себя.
Мир не исчез, он вновь окружил Фили своим пестрым полотном. Да и Фили не исчез, никуда не делся…
Когда он, наконец, очнулся, вернулись не только органы чувств. Вернулась память. Сердце сбилось с ритма, сильно сжалось и выбило из легких Фили воздух. Боль, настоящая физическая боль, скрутила Фили изнутри, не давая сделать вздох. Он перевернулся на бок, содрогнулся всем телом, стараясь подавить этот приступ чудовищной муки. Сквозь стиснутые зубы вырвался глухой стон, совладать с которым не было сил. Сдавленный крик прорвался наружу, как дикий зверь, расцарапал горло, пронзил слух. Фили спрятал лицо в подушку и, накрыв голову руками, зарыдал.
…Ему было все равно, где он и как здесь очутился. Это место… Да и любое другое – это только кусок, лоскут, крошечный ломоть мира, ошметок. А мир быть целым уже никогда не сможет. Все вокруг вспыхнуло огнем, разлетелось на куски – чтобы вернуться, чтобы сложиться в изуродованное пространство, в котором не было ни гармонии, ни красоты, ни смысла, ни души. Все обернулось уродливой бессмыслицей. Затем мир вернулся – чтобы суметь отразить эту боль? Затем вернулись все чувства – чтобы можно было почувствовать, услышать, увидеть? Кто мог ожидать такой жестокости?
Когда острие боли вошло до отказа, когда слезы высохли, Фили с трудом сел на кровати. Его била мелкая дрожь, как после ранения. Он поглядел в окно, в которое только начинало светить восходящее солнце. Оно насмешливо бросало свои лучи в лицо гному. Если бы можно было сбить его с небосвода и разорвать.
В голове Фили мелькнули картины, непрошенные, каждая – как удар. Вывернутые руки, до посинения стянутые веревкой. Фили зажмурился, тщетно пытаясь защититься. С легкостью, беззвучно расходящаяся под лезвием кожа. Запах паленого мяса. Фили стиснул голову руками, словно стараясь выжать эти ужасы из своей памяти. Но от этого стало только хуже. Весь мир, включая самого Фили, само его нутро, были мстительны и до гнусности жестоки: как угли вспыхнуло перед закрытыми глазами истерзанное неподвижное тело.
Фили встал с кровати, все еще не открывая воспаленных глаз. Когда он все же распахнул их, солнце безжалостно обожгло. Фили качнуло, он стукнулся о стоящий рядом с кроватью стул. Весь мир, сама мирская сущность обернулись против него. Все полыхало огнем, как несколько веков назад полыхал сам Фили, лежа в кровати и не пытаясь вырваться из благословенной темноты. Но мир потребовал его возвращения. Фили огляделся, пытаясь найти выход, но тут на глаза ему попалась его куртка и вещи.
Не способный разобраться, где и когда закончилось невероятное, заботливое небытие и начался этот пожар, Фили попытался дойти до тумбы с вещами. Его шатало из стороны в сторону, ноги не слушались. «Дядя! Пожалуйста!» - шумели в крови его собственные мольбы, отзываясь резью под ребрами. За что нужно было этому месту, этой залитой огнем солнца комнате терзать Фили? Его учили, что после смерти их всех ждет награда, но это больше похоже на наказание. За то, что ничего не смог сделать, хотя был обязан. Фили тяжело обрушился на тумбу, руками шаря по аккуратно сложенным вещам. Нужно убраться из этого места, спрятаться, забиться в темноту, в целительный мрак, в холод – лишь бы все снова растаяло и не причиняло этой боли. Лишь бы в голове снова стало темно. Лишь бы не было этих снов, окруживших и пробравшихся до самых костей. Вдруг под руку среди ткани попалось что-то твердое. Фили дрожащими руками вытянул из вещей свой изогнутый кинжал в кожаных ножнах. Каким тяжелым показалось это оружие здесь, в этом месте. Стоны боли и визгливый хохот, эхом звучавшие в ушах, насмешливо повторяющиеся, как ужасная песня, вдруг смолкли. Фили сморгнул.
Аккуратно, плохо слушающимися пальцами, он обхватил рукоять кинжала и вытянул серебристую стальную ленту из ножен. В начищенном лезвии, будто в зеркале, отражалось его собственное лицо. Фили шумно вдохнул воздух и обернулся обратно к шипящему, как змея, солнцу. Его пронзить было невозможно. Но вонзить лезвие в грудь обезумевшему от боли зверю – да. Фили удобнее перехватил кинжал и собрался с силами.

«Назови свою печаль моим именем»
-Тем Гринхилл, «Посвящение Бертраму».
Кили в сопровождении Элронда добрался до комнаты брата за пару минут. Хотя, стоит признаться, минуты эти длились слишком долго. Когда эльф сказал, что, принеся воды, застал Фили, занесшим кинжал над самим собой, это не было похоже на правду так же, как все, что вообще происходило с Кили в последние дни. Но разбираться в правдивости времени не было – Кили, как всегда, просто сорвался с места туда, где брату требовалась помощь.
У самой двери Кили остановился, повернулся к Элронду и сбивчиво произнес:
-Я сам, ладно?
Элронд чуть кивнул:
-Если понадобится помощь – я пришлю сюда двоих лекарей. Тебе нужно будет их только позвать.
Не размениваясь на благодарности, Кили медленно толкнул дверь и вошел. Комната была залита светом, внутри находились двое эльфов. Эльфийка что-то наливала в серебряную чашу, вытянувшись у столика. Фили сидел на кровати, спиной к двери, глядя куда-то в окно.
И эльфийка, и сопровождающий ее молодой эльф обернулись, когда вошел Кили. У обоих на бледных лицах было неуловимое выражение растерянности, что Кили сразу не понравилось. Поэтому он хотел попросить их выйти, но они тотчас сами развернулись и направились к выходу. Кили заметил, что молодой эльф держит в руках снаряжение брата. Вдруг эльфийка остановилась, посмотрела Кили в глаза и произнесла тихим спокойным голосом:
-Подайте ему чашу, пусть выпьет ее до дна.
Когда дверь за эльфами закрылась, Кили остался с братом один. Тот все еще сидел к нему спиной и, кажется, вовсе не замечал чьего-либо присутствия. Кили помялся у входа, вдруг растеряв все слова. Он никак не мог понять, что же произошло. Эльф нес какую-то околесицу, о том, что Фили пытался вонзить себе в грудь кинжал. Но в этом не было ровно никакого смысла. Как вообще такое могло произойти? Или прийти в голову эльфу? Хотя, что только этим созданиям в их остроухие головы не приходит.
-Доброе утро, - наконец, произнес Кили. Он обошел кровать, чтобы увидеть лицо брата. Тот сидел неподвижно, будто по-прежнему спал. – Выспался?
Вид Фили порядком озадачил. И дело было вовсе не в бледности или воспаленных глазах. Брат выглядел так, словно только что кого-то похоронил.
-Как ты?
Кили старался не показать овладевавшее им беспокойство. Фили все еще не поднимал на него глаз, устремив взгляд куда-то в светлое солнечное небо. Лицо его сильно осунулось и словно выцвело то выражение уверенности и решительности, с которым он всегда глядел в лицо младшего брата.
-Если тебя это интересует, то я тоже ничего, только все тело чешется, - попытался пошутить Кили, криво усмехнувшись, но брат не реагировал. Кили начал нервничать. Он сжал кулаки, тут же разжал их, проследил за взглядом Фили, а потом тихо позвал его по имени: - Фили?
Фили повернулся, потом поднял взгляд. Глаза были пустыми. Он разомкнул сухие губы и произнес:
-Прости меня.
Кили опешил.
-Чего?
-Как так вышло? – спросил брат.
Голос Фили был таким глухим и безжизненным, что Кили готов был провалиться сквозь землю – как себя вести было непонятно. Он пожал плечами, ощутив как суставы все еще беспокоят, а потом ответил:
-Ну, вышло, как вышло. Разве можно было мелкого отдавать? – Кили невесело усмехнулся, все еще делая попытки говорить с братом так, как привык. – Вот и я так решил.
-Я не смог тебе помочь.
Кили не ответил сразу. Он пристально посмотрел в глаза брата, словно хотел, чтобы тот забрал свои слова назад. Но тот молчал.
-Да ладно, - поморщился Кили, наконец. – Что там можно было сделать. Забудь.
Фили замолчал. Чтобы хоть как-то заполнить эту удушающую паузу, Кили прошел до стола, забрал чашу и вернулся к кровати. В чаше был какой-то зеленоватый отвар, горячий и горько пахнущий. Кили уставился на чашу в своих руках, вдруг сильно заинтересовавшись хитрым узором.
-Как я буду без тебя?
Кили поднял взгляд и замер. Чаша чуть обжигала ноющие руки.
-Ты о чем?
Фили нервно перебирал пальцами. Он перестал смотреть на брата, опустил голову и теперь его голос звучал еще потустороннее. Кили совсем разнервничался. Он уже хотел было подойти к брату и встряхнуть его за плечи, но тот вдруг проговорил как-то зло и быстро:
-Больше всего я боялся, что у меня сейчас не хватит сил. – Кили моргнул. – Попасть в сердце не так просто, ты же знаешь. Это как бить ножом в птичью клетку, стараясь убить соловья. Только решетка слишком частая, а прутья слишком крепкие. А, в конце концов, мне не хватило времени.
Кили опустил руки с чашей.
-Ты что? Ты, правда, собирался… - Слова застряли в горле. – Ты что, правда, собирался в себя нож загнать? – Он был так поражен, что не заметил, как часть содержимого кубка вылилась на пол. Фили не отвечал. – Да что с тобой?
Фили отвел взгляд, а когда снова посмотрел на Кили, глаза его были поддернуты слезами. От этого у несчастного Кили голова вовсе пошла кругом. Он подошел к брату, поставил наполовину пустую чашу поодаль и сел перед Фили на колени.
-Ты думаешь, что ты виноват? – Кили заглянул брату в лицо. Тот старался спрятать глаза, стыдясь то ли своих слез, то ли самого Кили. – Ты вообще не виноват! Я же сам… Слышишь? – Он положил свою руку поверх сцепленных в каком-то лихорадочном узле пальцы Фили. – Я же в порядке.
Фили высвободил одну руку и чуть отодвинул ткань рукава белой рубашки младшего брата. Фиолетово-черный кровоподтек, как родимое пятно расползся по руке и уходил куда-то намного выше, прячась под тканью. Кили отнял руку и поднялся.
-С какой стати ты хотел так поступить? – Спросил он сердито, не надеясь, что услышит ответ.
-Потому что я хочу быть с тобой.
Кили не поверил своим ушам. Он чуть не рассмеялся, передумал, провел ладонью по лицу, замер и, наконец, в полном недоумении развел руками. Фили смотрел на него с такой болью сквозь сырые ресницы, что можно было решить, будто Кили издевается над чем-то серьезным. Но на деле ему самому казалось, что брат шутит или разыгрывает его. Только от этого розыгрыша было жутко до дрожи.
-Ну, так и в чем дело? Я вроде как тут.
Взгляд Фили вдруг почернел, брови изломало выражение боли. У него пропал голос и ответил он надрывистым шепотом:
-Ты ненастоящий. Тебя нет.
У Кили перехватило дыхание.
-Я что?!
-Я видел. Ты мертв.
Кили ощутил, как волосы на затылке встают дыбом. Холод пробрался под рубашку и стиснул сердце. Он вдруг, неожиданно для себя, сам чуть не взорвался слезами:
-Хватит! Ни черта ты не видел! Я жив! Фили, прекрати!
-Я видел, как тебя изорвали на куски! – Сорвался на крик Фили. – Ты был мертв! Кили был мертв!
-Но я – Кили!
Они замолчали. У Фили дрогнули губы. В мокрых глазах отражались лучи солнца, словно огоньки. Он медленно покачал головой, как если бы каждое движение причиняло ему нестерпимую боль.
-Да что ты там удумал в своей этой горячке?! – вскричал Кили. Он был так напуган всем этим разговором, что не заметил, как сделал шаг назад, словно этот черный взгляд с полыхающими угольками оттолкнул его. – Я тут! Приди ты в себя!
-Ты мертв! – Фили вдруг закрыл лицо руками, облокотившись о свои колени и замолчал. Воздух звенел от криков. Сердце Кили стучало где-то в горле, как если бы решило сбежать из груди. Он задыхался, будто только что пробежал целую милю. То, что происходило, просто не укладывалось в голове. Словно в дурном сне, где творятся вещи, необремененные логикой жизни. Кили круглыми глазами смотрел на затихшего брата: один его вид наводил страх. Сломленная спина, закрытое руками лицо, небрежно стянутые деревянной заколкой волосы – это было неправильно, все было не так. Все было не так.
-Фили, - позвал он.
Переборов себя, Кили сделал пару шагов и оказался снова вплотную к брату. Тот убрал руки от лица.
-Это, правда, я. Я не умирал. Это, правда, я. Перестань.
Фили молча смотрел снизу вверх. Кили заглянул ему в глаза, словно бы разгадка была там, но так ничего и не разглядел, кроме жидкого огня горя. Тогда, бросив взгляд поверх головы брата на закрытую дверь, Кили наклонился и осторожно поцеловал соленые губы. Он ждал, что последует ответ, как это было всегда, но Фили не пошевелился. Когда Кили отстранился, лицо напротив только сильнее исказило страдание. Пару мгновений висела тишина, после которой Фили чуть покачал головой и тихо попросил:
-Не мучай меня.

Стремительный, как выпущенная стрела, Кили без стука и приглашений ворвался на личную прогулочную террасу Элронда. Эльф расположился в белоснежной каменной беседке, вытянутой тонкими каменными стволами до самых верхушек шелестящих крон деревьев.
-Чем вообще вы его поили?!
Элронд оторвал взгляд от книги и поглядел на запыхавшегося незваного гостя.
-По-моему не давеча как сегодня утром, ты весьма искусно воспевал эльфийскую медицину.
-Это было до того как мой брат перестал дружить с головой!
-С чего ты решил, что в этом виноваты эльфийские медики?
-А кто еще?!
Элронд захлопнул книгу и поднялся. Гигантский, рассерженный, он обошел каменный стол и двинулся к Кили. Тот смущенно отступил чуть в сторону.
-Простите, я не хотел, - буркнул он, опустив глаза. – Но мой брат… Это не он. Вернее, это он. Но он считает, что я это не я. И это как-то жутко, потому что мы никогда не расставались и спутать меня не со мной он бы не смог никогда. Он считает, что я умер. Почему-то мой здоровый и цветущий вид не переубеждает его, что я не умер и я – это я. Это все сложно, я еще сам не совсем понял.
-Нам подвластно излечивать тело, - грозно проговорил Элронд сверху. – Но не всегда враги наносят самые страшные раны нашей плоти. Эльфийская медицина исцелила тебя и твоего брата. Большее мы не в силах сделать.
-Но он же чуть нож себе в сердце не вогнал!
-Я уверен, что связано это с основной проблемой помешательства, а не с недовольством по поводу результата лечения.
Сказав это сухим тоном, Элронд вышел из арки и направился к дому. Кили остался один на один со всем ужасом и странностями, которые произошли накануне.
-И что же мне делать? – Вдруг выкрикнул он вдогонку Элронду, а потом обессилено добавил: - Меня дядя убьет.
-Почему? – обернулся эльф.
-Это вроде как из-за меня с ним что-то не то.
Элронд вдруг усмехнулся краем губ, а потом как-то снисходительно приподняв брови и кивнув, предложил:
-Ты доходчиво объяснил источник этого недуга. Теперь действуй, - он вальяжно взмахнул рукой. – Все зависит от тебя, мой юный гном. Тебе нужно убедить Фили, что ты – это ты. – После чего эльф развернулся и поплыл прочь. Отчего-то все равно казалось, что этот эльф постоянно издевается. Кили опустил плечи и растеряно огляделся, будто надеясь найти подходящего собеседника.
-И как это сделать? – Спросил он у белки, сидящей на бортике каменной беседки.

@темы: хоббит, филикилия, фили/кили, фанфики, слэш, ангст

URL
   

Многоликая Фасоль

главная